Политический элитикум или Что скрыто в подсознании украинского политикума

Автор: Сергей Удовик, генеральный директор издательства «Ваклер»

Развитие мировой экономики и глобализа­ция экономического пространства привели к тому, что экономике успешных наций стало тесно в рамках своих национальных рынков, и она стала нуждаться в допуске на закрытые рынки других наций. Борьба за рынки приве­ла к мировым войнам, созданию МВФ, ВБ, ВТО и других международных организаций, а так­же к созданию региональных союзов, сниже­нию роли национальных государств, но повы­шению роли национальных элит. Известно, что для успешного вхождения в глобальное пространство, формируемое постиндустриаль­ным обществом, страна должна обладать гиб­кой политической системой, эффективной экономикой и современной управленческой элитой, способной осуществлять стратегиче­ское политическое и экономическое планирова­ние. В этой статье мы уделим внимание послед­нему из указанных факторов: качеству и приро­де современной политической элиты Украины.

Из психологии известно, что менталитет челове­ка формируется в первые 6 лет жизни. Именно тогда у ребенка закладывается паттерн (схема) поведения.

Ребенок выбирает сценарии поведения и усваивает схему окружающего мироустройства. А в дальнейшем он ее постоянно воспроизводит, лишь изредка совер­шенствуя или уточняя. Свою жизнь он строит в соот­ветствии с этим паттерном, без кардинальных изме­нений. Исключения возможны лишь в случае приобре­тения человеком зачастую очень болезненного опыта существования в другой среде или в случае яркой инди­видуальности, так называемой гениальной личности. Развитие общества и в более широком смысле — циви­лизации — осуществлялось благодаря именно мен­тальным прорывам таких личностей, действовавших в различных сферах науки, культуры, экономики и т.д.

Для анализа ментальных паттернов поведения ук­раинской элиты используем в качестве критерия место и время рождения: почти 50% депутатов Верховной Рады последнего созыва родились в селах или посел­ках городского типа, а в крупных городах, областных центрах и столице — лишь 30% (1). Кроме того, 55% депутатов Верховной Рады родились до 1956 года — года XX съезда КПСС, положившего начало так назы­ваемой «оттепели». Хотя этот рубеж достаточно усло­вен, но, исходя из теории Ф. Инглегарта, важным усло­вием для успешного развития общества является ощу­щение физической или экономической безопасности в годы формирования личности.

Для руководителей министерств и госкомитетов Кабинета премьер-министра А. Кинаха эти показатели еще более впечатляющи. До 1956 года родилось 82% руководителей госорганов, 52% родилось в селах и поселках городского типа. В крупных и столичных го­родах родилось только 27% руководителей исполни­тельной власти. Структура Кабинета премьер-министра А. Кинаха в целом характерна и для других прави­тельств Украины, но для анализа она использована в силу того факта, что, в соответствии с экономическими законами, результаты деятельности какого-либо пра­вительства начинают проявляться не ранее чем через 1-1,5 года в силу инерционности экономики. В резуль­тате анализа видно, что половина депутатского корпу­са по своему происхождению отражает аграрную Украину, тогда как только треть депутатского корпуса является уроженцами крупных городов. Аналогичное соотношение наблюдается и среди руководителей в структуре исполнительной власти.

Анализ возрастного критерия показывает, что 55% депутатов Верховной Рады родились в период домини­рования культа личности Сталина. Этот параметр среди депутатов, избранных по партийным спискам, еще более значителен — 60,4%. Среди руководителей в исполни­тельной власти периода Кабинета министров А. Кинаха мы наблюдаем подавляющее доминирование руководителей, родившихся в сталинскую эпоху — 82%.

Семиотический анализ показывает, что в суще­ствующей политической системе Украины сохранилось большинство характерных черт и структурных связей колхозной (коллективно-хозяйственной) формы упра­вления и агро-письменного общества (2,3). Эта система вобрала в себя все негативные качества: от колхоза — систему коллективной безответственности, когда, на­пример, коллективный орган — Кабинет Министров — может принимать (и принимает!) коллективно любые решения, за которые никто пер­сонально не несет ответственности, а от агро-письменного обще­ства — борьбу за ста­тус (ранг) и принужде­ние (см. таблицу).

На уровне поли­тической элиты сохра­няется колхозно-ме­стечковый менталитет в силу того, что среди руководящей полити­ческой элиты домини­рует, во-первых воз­растная группа, рож­денная в атмосфере культа личности Ста­лина и порожденной ею атмосфере страха стать инаковым. Фи­лософ Р. Инглегарт (6) отмечает такое важ­ное условие для успешного развития общества, как наличие или отсут­ствие ощущения экономической и физической безо­пасности в годы формирования личности. В депутат­ском корпусе Верховной Рады эта возрастная группа доминирует (55%), а среди руководителей исполни­тельной власти возрастная группа индивидов, рожден­ных до 1956 г., доминирует безусловно (82%!) Аналогичная картина наблюдалась и в АП в то время, когда ее возглавлял В. Литвин. Во-вторых, преобла­дающей группой в Верховной Раде является группа де­путатов, рожденных в селах или поселках сельского ти­па (49,6%), а в исполнительной власти периода прави­тельства А. Кинаха она доминировала (52%).

Закономерен вопрос: почему в современных усло­виях среде раннего формирования личности следует уделять повышенное внимание?

Глобализация — это новый этап развития запад­ной цивилизации, по природе своей урбанистической, а по тенденциям развития — постиндустриальной (2). В развитых западных странах доля населения, проживающего в городах, составляет 75-90%.

Период разрушения традиционного (земледельче­ского) общества в Западной Европе пришелся нако­нец XVIII — начало XIX веков. Именно тогда, в эпоху промышленной революции, произошла коренная ломка социальной структуры западного общества. Лидером перемен выступила Англия с известным безжалост­ным разрушением традиционных крестьянских хозяйств, общины, ремесленного производства и малых городов. Массовая миграция в крупные города вызвала их резкий рост и возникновение качественно новой влиятельной прослойки — буржуазии (от слова «бург» — город) — т.е. предпринимателей, служа­щих, продавцов, бухгалтеров, административной и профессиональной прослойки над ними. Эта группа людей вместе с семьями составляла от 35 до 43% на­селения Лондона в 1870 г. и от 40 до 45% населения Парижа (7). Количество городского населения впер­вые превысило 50% в Англии в 1850 г. Качественно из­менилась и функция городов. Резкий рост населения Лондона и Парижа привели к существенным измене­ниям коммуникационного пространства. Вырабаты­валась новая система общения между незнакомыми людьми, поскольку лично знать друг друга, как в селе или маленьком городишке, было уже невозможно. Кро­ме того, крупные города стали особыми простран­ствами — субъектами административной, финансовой и правовой системы международного диапазона. Ускоренная урбанизация представляла собой мощную силу, направленную против традиционного обще­ства, сосредоточенного в селах и провинции. В усло­виях развития современных средств коммуникации, прежде всего, интернета, и глобализации мирового пространства крупные города стали выполнять еще одну важнейшую функцию — узлов сетевых глобаль­ных связей. Промышленная революция и урбанизация вызвали к жизни огромное количество крупных инноваций, которые стали проникать во все слои обще­ства, включая сельское население Западной Европы.

Таким образом, исходя из мировых тенденций раз­вития, социальная структура руководящей элиты не от­вечает требованиям урбанистической западной цивилизации. Более того, она не отвечает даже современ­ному уровню урбанизации Украины, которая составля­ет 67%.

Обратим внимание, что постиндустриальная идео­логия — это продукт развития городского, т.е. граж­данского общества. Слово «гражданин» происходит от слова «град», т.е. «город». Гражданин — это житель города. Это слово — эквивалент латинскому слову «civis» — гражданин, откуда происходит «civilis» — «гражданский». Отсюда берет начало латинское слово «civitas» — гражданское общество, государство, а так­же содружество. Под словом «civitas» в Римской импе­рии понимался и город, прежде всего Рим. От слова «civilis» происходит и термин «цивилизация», впервые употребленный маркизом де Мирабо.

Как мы видим, неотъемлемым атрибутом граждан­ского общества являются города — именно там сфор­мировалось гражданское общество. Деятельность этих центров человеческой активности вызывала усложне­ние коммуникации, которая в свою очередь стимулиро­вала развитие цивилизации. Это «цивилизованное» или «культурное» пространство противостояло окраи­не, где находились темные улицы, кладбище, где торже­ствовало зло. Там начинался хаос. На окраине находил­ся и мир деревенский — мир традиционный. Развитие этого сложного коммуникационного пространства вос­требовало к жизни законы, которые обеспечивали по­рядок. Не случайно именно в городе Риме появилось гражданское (римское) право. Как отмечает Ю. Хабермас, западные государства формировали «юри­сты, дипломаты и военные, входившие в штаб короля и создавшие рациональные государственные институты» (8). Украина же относится к тем странам, которые в хо­де деколонизации «получили суверенитет прежде, чем импортированные формы государственной организа­ции могли укорениться в субстрате нации». А специали­стами госстроительства выступили писатели, поэты и функционеры компартии среднего ранга, вооруженные аграрно-колхозным паттерном мироустройства. Их нес­пособность сформировать Государство (а не Колхоз) объясняется именно отсутствием у них экзистенциаль­ного опыта городской коммуникации и способности к саморазвитию. Деревни являются замкнутыми самодо­статочными хозяйствами, которые довольствуются минимальными потребностями и в государстве не нужда­ются. На это обращает внимание и известный украин­ский ученый из Гарварда О. Прицак: «в 1917-19 гг. бо­лее просвещенные крестьянские громады,... украин­ские селяне так и не ощутили необходимости и не на­шли путей создания собственного государства».

Из приведенного анализа природы элиты стано­вится ясно, почему в Украине параметры экономиче­ского развития резко ухудшились не только по сравне­нию с аграрной Польшей, но и с РФ. В России «в «эли­те Ельцина» было меньше выходцев из деревни и лю­дей с техническим образованием и значительно больше лиц с экономическим или юридическим образова­нием и с академическими степенями, она указывает на общее изменение менталитета новой элиты, социали­зация которой протекала в иных условиях, нежели ее предшественников» (4). С приходом В. Путина произо­шло значительное омоложение указанной городской элиты; средний возраст руководителей исполнитель­ной власти России составляет около 40 лет. Да и сам В. Путин — уроженец второй столицы РФ — Петербурга, формировался в условиях «оттепели», в городе с тра­диционными либеральными взглядами (конечно, с отпечатком советской идеологии).

В 1991 году, в преддверии обретения независимо­сти, среди руководителей политической элиты Украины, безусловно, доминировали представители агро-письменного общества. Это объясняется, во-пер­вых, тем, что на руководящие партийные должности в Украине выдвигались, в первую очередь, представите­ли аграрного общества, а представителей городской политической элиты Украины, в основном, привлекали на руководящие должности в Москву и другие регионы СССР. Таким образом эффективно предупреждалась опасность выхода Украины из состава СССР в силу ука­занного выше консерватизма и пространственно-временной ограниченности представителей аграрного об­щества. Во-вторых, в результате демократических процессов конца 80-х годов в Украине набрало силу национально-демократическое течение, возглавля­емое писателями, поэтами и диссидентами, репрезен­тирующими аграрную украиноязычную западную часть Украины, и именно эта национально-аграрная элита составила конкуренцию правящей партийно-аграрной и технократической элите. Поэтому не удивительно, что ни одна из этих элит не была готова к построению государства, отвечающего современным требованиям западной цивилизации и постиндустриального общества, и указанные украинские конкурирующие элиты сходились в одном — они строили государство по впи­танным ими с детства паттернам агро-письменного об­щества в его худшем варианте — колхозной модели управления.

С точки зрения структуры не имеет значения, будет схема управления, присущая агро-письменному обществу, называться президентско-парламентской формой или наоборот. При любом названии в стране сохраняются неизменными структура и доминирую­щие черты аграрного общества — иерархия, принуж­дение и коллективная ответственность (т.е. пер­сональная безответственность), и политическая борьба идет за объем властных полномочий (иерар­хию), а не за распределение ответственности. Даже в процессе обсуждения в 2003 г. действительно наз­ревшей конституционной реформы речь идет именно о перераспределении полномочий, а не о распреде­лении ответственности между ветвями власти. Поэтому конституционная реформа может приве­сти только к необходимости циклического реформи­рования конституции. В силу доминирования среди руководящей элиты Украины ментальных матриц, за­ложенных с детства, мы не увидим присущий город­ской культуре командный принцип формирования элит во главе с лидером, а наблюдаем патриархаль­ный принцип функционирования общины во главе с Вождем, Мессией, Сильной рукой, Хозяином. А конку­ренцию элит заменяет хаотическое соревнование множества «громад» во главе с местными вождями или хозяевами.

С ритмом сельскохозяйственного цикла связана и цикличность украинской политической жизни. С за­видной регулярностью Украина колеблется между восточным и западным направлением. Циклично по кругу руководящих должностей вот уже 12 лет ходят одни и те же политики с одними и теми же идеями и лозунгами. В начале каждого года мы слышим совершенно убедительные заверения, что к концу года Украина примет налоговый кодекс, вступит в ВТО, справится с преступностью, проведет финансирование науки в соответствии с требованиями законодательства, погасит долги и т.д. В конце года оказывается, что эти намере­ния не выполнены (либо из-за власти, либо из-за оппозиции, в совокупности и составляющих руководя­щую элиту). А с началом следующего года (цикла) весь этот процесс повторяется с незначительными модифи­кациями.

Даже такая сила (которая, казалось бы, является продуктом городского либерального общества) как партии, при внимательном рассмотрении оказывается продуктом общинных формирований, не имеющих: 1) идеологии (идеология — продукт развития город­ского общества); 2) системного партийного строитель­ства, идущего снизу; 3) конкретных стратегических экономических разработок и 4) политических команд, способных взять управление страной в свои руки. Анализ социальной структуры групп и фракций в Верховной Раде показывает, что две наиболее кру­пные фракции — КПУ и «Наша Украина» — отражают мировоззрение аграрного общества с тем только отли­чием, что КПУ ориентировано на аграрно-колхозную форму организации жизни села, а «Наша Украина» — на индивидуально-аграрную с переходом на фермер­скую.

Это легко объяснимо, если обратить внимание на средний возраст членов фракций. «Наша Украина» значительно более «молодая» — 42% депутатов родилось до 1956 г., против 87,5% депутатов, родившихся до 1956 г. в КПУ. Фракция, представляющая постинду­стриальное общество, в парламенте отсутствует. Наиболее близка по составу депутатов к требованиям урбанистической западной цивилизации фракция «Деминициатива», где число депутатов, родившихся в крупных городах, составляет 55%, а родившихся после 1956 г. — 64%. Только 18,6% депутатов по указанным критериям — времени и месту рождения — потен­циально отвечает требованиям, предъявляемым глобальной экономикой.

Психология агро-письменного общества находит отражение и в постоянной миграции политических фи­гур от партии к партии, создании виртуальных списков и в таком понятии как «громадянське суспільство». Парадокс заключается в том, что в Украине «грома­дянське суспільство» уже построено. Словосочетание «громадянське суспільство» буквально означает «об­щинное общество». Напомним, что слово «громадянсь­ке» происходит от «громада». А жить «громадой» — это как раз и означает: жить общиной.

Окончание — в следующем номере

Журнал "PR-менеджер", №11, 2003 г.